April 7th, 2011

Что показала Ливия? Начало. Часть 1-я

      В ближайшее время я намереваюсь изложить несколько довольно больших тем.

      Во-первых, это наиболее актуальная на сегодня, с моей точки зрения, тема анализа причин различного подхода среди Русских людей к событиям в Ливии. Дело, естественно, не в Ливии, а том, что без понимания причин, обусловивших различие во взглядах по данному вопросу, только с первого взгляда кажущегося таким, который не имеет отношения к нам самим, расчитывать на успех Русского Освободительного Движения считаю наивным.

       Во-вторых, готовлю материал, раскрывающий относительно частный вопрос: почему на масонском трёхцветном «российском» флаге (например, флаг штандарт президента) в центре изображён «Георгий Победоносец, поражающий змея»? Я давно задумывался, может ли быть такое изображение лишь символом того, что масквабад – столица росиянии? Но главное – ведь не могли же силы зла разместить на своём знаке изображение, символизирующее победу Света над тьмой? В начале этого года отгадка пришла мне в голову. Не знаю, насколько соответствует она действительности – вам решать. Большое количество цитат, которые не нахожу возможности сократить, увеличивают количество буков, ну да пока всё в работе.           

        В-третьих, думаю обсудить тему «евреи и иудаизм как инструменты». Одной из подтем в ней будет и такая, как версии о причинах болезни и смерти ленина.

        В-четвёртых, надеюсь всё же закончить задуманный ещё год назад материал с критикой «Технотронной Авесты», с освещением и анализом разных гипотез происхождения жизни и человека, а также с рассказом об одной моей версии реконструкции событий Прошлого (версия крайне необычная, но тем и интересна – хотя может быть далека от подлинной).  

        В-пятых, также хотел бы закончить «глобальный» материал по хотя бы краткому освещению разных точек зрения на смысл жизни как Человека, так и всего человечества. Внутри одной из подтем планирую большие цитаты из работ А. И. Вейника – гениального учёного.        

 -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

         Для начала разговора по первой из указанных тем (а также для раскрытия одного вопроса по второй), ниже помещаю цитаты из двух книг: Виктора Санчеса «Тольтеки Нового Тысячелетия» и из книги Дэвида Айка. Прошу сравнить смысл, заложенный в выдержках той и другой книги.  

Санчес: «Я получил возможность приобщиться к духовным традициям, методам обретения знания и повышенного осознания, которые в разных формах сохранились среди индейских народов. Чтобы полнее представить себе структуру унаследованной ими от тольтеков духовной культуры, мы можем условно разделить ее элементы на три категории.

Первая и наиболее общая — это космовидение, восходящее к доиспанским временам, оно присуще практически всем членам индейской общины. В его состав входит осознание смерти, тесная связь с природой, понимание Земли как живого существа, осознание тела сновидения (у виррарика).»;

«...Они не нуждались во мне и, вероятно, я даже немного побеспокоил их. Знание, к которому они приобщены, абсолютно бессловесно; оно основано на упражнениях и конкретном опыте. Здесь не существует ни объяснений, ни указаний. Виррарика учатся, совершая поступки, а не размышляя о них. Для сохранения этого знания не требуется ни священных книг, ни священников, ни церковной иерархии. Главная его часть сохраняется посредством набора упражнений, передающихся из поколения в поколение.»;

«...большинство исследователей осталось лишь сторонними наблюдателями, они не жили в том мире, который стремились узнать. Подобное наблюдение извне не рассматривается как что-то предосудительное представителями академической науки. Они разделяют уверенность всей рационалистической западной культуры в том, что совсем не обязательно пережить что-либо самому для того, чтобы изучить это; достаточно лишь наблюдать, регистрировать и классифицировать какие-либо явления, находить в них некие закономерности. В случае с этнографами существует целый спектр теоретических подходов, которые, как считается, помогают им в понимании реалий, являющихся предметом этнографического исследования. Исследования эти исходят из посылки, согласно которой существует лишь одна единственная реальность, а точка зрения западной науки является самой правильной. Подобная посылка отрицает возможность существования таких аспектов реальности, которые не могут быть обнаружены простым внешним наблюдением.

Один из основных недостатков этнографических исследований заключается в том, что этнограф ничем не отличается от любого другого современного человека: он верит, что все воспринимаемое им и есть то, что на самом деле происходит и наблюдателем чего он является. Таким образом, когда мы наблюдаем за отправлением ритуала и видим индейцев в сидячем положении с головами между колен, мы можем сказать: “После танцев члены группы выглядели очень уставшими, и сели отдохнуть”, — не замечая, что эти люди вовсе не ощущают себя уставшими, и не предполагая, что они могут быть заняты очень интенсивной работой на таком уровне реальности, о котором мы даже не подозреваем. В своем высокомерии мы воспринимаем как непреложный факт то, что все, чего мы не видим собственными глазами, на самом деле просто не существует. Этнографы формулируют свои объяснения, рассуждения и теории, исходя из увиденного и из собственных интерпретаций увиденного. Их убежденность в собственной правоте основана на мнении, что реальность именно такова. Однако исследователи не могут принимать в расчет того, чего не заметили сами. Информанты-индейцы отвечают только на те вопросы, которые им задают, а люди с западным мировоззрением обычно не знают, как правильно спрашивать об основополагающих моментах космовидения. В результате разговор будет вращаться вокруг тех вопросов, которые кажутся важными этнографам, но которые совсем не обязательно касаются действительно фундаментальных аспектов вселенной индейцев. Ситуация дополнительно осложняется тем обстоятельством, что многие индейцы, и в особенности как раз те из них, кто сильнее прочих вовлечены в духовные занятия, наделены потрясающей способностью говорить назойливым иностранцам именно то, что от них хотят услышать. Они знают, что таким образом смогут поскорее отделаться от надоедливых чужеземцев.

Поэтому, несмотря на огромные усилия и самую искреннюю заинтересованность ученых, созданные даже самыми квалифицированными этнографами труды и исследования о миропонимании индейцев оказываются никак не связанными с внутренними процессами, протекающими в этом самом мире, — хотя сами этнографы и не имеют об этом никакого представления. Они там побывали, они задали все вопросы, они видели все описываемое своими собственными глазами, но так и не осознали, как мало во всем увиденном им удалось понять. Интерпретации, сделанные с точки зрения западной мысли, не способны на что-либо большее, чем стать еще одним отражением этой же самой западной мысли, но спроецированным вовне, а затем воспринимаемом в качестве самой реальности.

Тот исследователь, который не принимает участия в исследуемой жизни и не преображается в ходе исследования в другую личность, не способен и воспринять другую реальность, которая в этом случае проходит перед его глазами незамеченной. Он видит только самого себя и свой собственный мир. Он не осознает того, что излагая свои собственные, никак не связанные с другим миром интерпретации и наблюдения, он на самом деле изобретает и свой собственный мир, имеющий мало общего с реальным миром индейцев, и представляющий собой скорее слепок с его собственного мира — мира современной западной культуры.

Следовательно, для проникновения в восприятие этого другого мира, он должен отделить себя от своего собственного “я”, от собственной истории, от собственного имени для того, чтобы обрести возможность преобразиться и стать одним из тех, других. Только так он может избавиться от зеркала, оказывающегося ловушкой для его собственного восприятия, от зеркала, которое отражает его собственные идеи о мире — всегда, воспринимаемые в качестве единственной реальности.

Для исследователя связанная с преодолением порога восприятия проблема заключается в том, что он оказывается в ловушке одного определенного способа видения, основанного на той модели описания мира, которой он научился от других членов своего общества, начиная с самого раннего детства. Такое ученичество опирается на передаваемое через обучение описание мира, которое обучаемый принимает за единственную реальность. Это описание заставляет человека неосознанно проецировать свои представления о реалиях мира на существа и предметы, составляющие внешний мир. В этом смысле шаман, привычный к восприятию мира как пространства, где сосуществуют многочисленные реальности, стоит много выше современного человека. Из сказанного следует, что индейцы, упоминающие в своих рассказах такие аспекты реальности, которые, нарушают логику повседневного мира, вовсе не потеряли способность логично мыслить и не погрязли в невежестве или суевериях, на самом деле они научились на собственном опыте тому, что разные реальности обладают разной логикой. Человек знания или шаман может даже уметь перемещаться в иные миры, а иногда и стирать на время грань между мирами.

В основе моей многолетней работы с коренными американцами, а также с исследовательскими группами (деятельность которых я координировал), лежало как раз настоятельное желание обучиться способам преодолевать по собственному желанию — “прыжком” — порог восприятия. Мы учимся проникать в отдельную реальность, открывающуюся нашему восприятию, когда мы оказываемся способны отделить себя от собственного отражения, от представления о нашем мире, истории нашей жизни и нашей собственной значимости. Поскольку я оказался способен совершать такие “прыжки”, то могу утверждать, что этот другой мир действительно существует. Способность воспринимать его может помочь нам уяснить доселе непонятную природу мира индейцев и мира в целом, которая охватывает как явления повседневной жизни, так и события необычайные. Проникновение в отдельную реальность открывает перед нами возможность воспринимать удивительные феномены. Свидетелем некоторых вы можете стать, если примете непосредственное участие в магическом ритуале или церемонии наравне с индейцами. Другие поразительные явления откроются перед вами в виде способных чрезвычайно обогатить ваше осознание альтернативных реальностей, лежащих в основе наших межличностных отношений, нашего интимного мира и сферы нашей работы. Так вы узнаете, что ваш повседневный мир содержит в себе и свою собственную отдельную реальность, и свои собственные параллельные миры, хотя мы о них и не подозреваем.»;

«...Упражнения, — такие, как наблюдение недеяния, передвижение в темноте с использованием телесного восприятия, походка силы, осознание смерти, второе внимание, упражнения на неординарные взаимоотношения с осознанием Земли, остановка внутреннего диалога, установление связи с осознанием деревьев, практическое использование снов и многие другие, — были отчасти знакомы мне благодаря моему опыту, приобретенному у нахуа.».

 

Дэвид Айк: «...Когда-то было сказано, что мы не являемся нашими мыслями, мы — тишина в промежутке между ними, и именно с этого уровня сознания мы можем избавиться от программы. Вы, наблюдая за своими мыслями и эмоциями, этим болтуном внутри своей головы, который, похоже, трещит без умолку, можете познать истину обо всем этом. Тишина и есть наше сознание; болтун же — наша программа. Сознание молчит, потому что ему не о чем говорить. Оно не размышляет, оно знает, а зная, не нуждается в непрекращающемся словесном потоке с целью разобраться в вещах. И оно не занято ни постоянными беспокойствами о «будущем», ни сожалениями о «прошлом», основном источнике ментальных и эмоциональных рассуждений.».

 

Санчес: «...Я обнаружил, что дон Хуан был прав: воспринимаемый нами мир, в том числе и наша собственная личность (точнее, наше собственное эго) — это всего лишь описание, фантазия, которая только кажется реальной благодаря нашему настойчивому желанию принимать ее за действительность. Остановка мира, остановка себя — это гораздо больше, чем необычайные визуальные эффекты. Это не более и не менее, чем обретение возможности восприятия иных миров и способов бытия. Обретение восприятия иного и гораздо лучшего. Если мы прекратим поддерживать в себе ежедневно обновляемое нами противоречивое описание мира, то увидим, что отказ от такого описания есть верный путь к свободе, к открытию для себя иных миров, в которых мы могли бы жить так же, как живем в своем обычном мире. Прекратив поддержку описания собственного “я”, которая основана на самомнении, жалобах, разочарованиях и низости, мы получим взамен реальный путь к свободе выбора поведения в любых возможных ситуациях. При этом мы прекращаем быть рабами своих представлений о своем способе существования как об единственно возможном; сбрасываем с себя цепи своей личной истории; разбиваем узкие, искусственно созданные границы, определяющие наш имидж. Мы говорим “прощай” лишенному свободы выбора образу жизни.»;

«...Прошло какое-то время, и мои образ жизни позволил мне накопить необходимое количество энергии, чтобы сделать решающий шаг и “совершить прыжок” в отдельную реальность. Пересечение параллельных линий окончательно открыло мне то, чего я одновременно боялся и желал — сказки о Силе можно превратить в реальность. Это вовсе не то же самое, что играть в интеллектуальные игры с концепцией “необычной реальности” (которую я был готов воспринимать очень серьезно, так как ее существование получило физическое подтверждение, и ее восприятие можно было делить с другими людьми на протяжении нескольких дней и даже целых недель). Рассуждать об этом легко, но требуются большие усилия и твердая целеустремленность, чтобы заставить нас действовать, невзирая на страх или печаль — наших вечных спутников во время путешествий в иные миры и реальности, к пребыванию в которых мы не подготовлены. Настоящая трудность проникновения в параллельный мир состоит в том, что мы не можем внутренне принять его. Как мы можем принять иные миры, если безопасность нашего эго покоится полностью на непрерывности восприятия, которое в свою очередь, всецело связано с нашим повседневным миром — сколь бы абсурдным и эфемерным он ни был? Как мы можем принять неведомое, когда всю жизнь учились бояться и отвергать все неизвестное?

Отрицание неизвестного — это черта, присущая господствующей на большей части планеты западной культуре. Но господствует она отнюдь не везде. Например, среди индейских народов существование многочисленных необъяснимых феноменов считается нормальным явлением повседневной жизни. Они привыкли жить бок о бок с загадочным. Они без труда принимают существование вещей, которые могут или не могут быть объяснены; неизвестное не задевает их, поскольку самомнение не занимает центрального места в их культуре. Это позволяет им воспринимать как объяснимую реальность (тональ), так и необъясняемую (нагуаль).

Все не так у современных людей. Наше ощущение безопасности и чувство собственной важности основаны на уверенности в том, что мы все знаем и все можем объяснить. Как следствие, мы начинаем считать известным все то новое, что появляется в поле нашего зрения; мы прибегаем ко всем мыслимым видам ассоциаций, лишь бы трансформировать неизвестное в известное и иметь возможность сказать: “Ага, это я уже знаю! Это похоже на то и на это, на то, что я уже изучил, знал или видел тогда-то и тогда-то”. В исключительных случаях, когда то, что появляется перед нами, никак не вмещается в узкие рамки нашего опыта, мы этого просто невидим, даже если оно находится у нас под носом. Мы даже не осознаем, что с нами происходит!

Цена, которую мы платим за чувство собственной важности, очень высока — в течение всей нашей жизни мы остаемся заключенными в пределах единственного, причем достаточно ограниченного мира, в то время как мы могли бы посетить так много различных и гораздо более необычайных миров! Возможность посещения таких миров полностью зависит от наличия у нас дополнительного количества энергии, что становится возможным, если нам удается преодолеть чувство собственной важности и допустить мистическое в свою жизнь.»;

 

Дэвид Айк: «Все то, что мы называем Сущим, является энергией, которая вибрирует на различных частотах. Чем медленнее она вибрирует, тем плотнее она становится (как стена); с ростом частоты вибраций плотность и «осязаемость» энергии постепенно уменьшаются и в определенный момент она покидает диапазон частот, доступных для восприятия человека. То, что мы называем веществом — это энергия, вибрирующая на пониженных частотах. Масса/вещество — это очень концентрированная форма энергии, и слово «концентрированная» как нельзя лучше описывает такое состояние. Если бы нам удалось извлечь всю энергию, содержащуюся в килограмме сахара или воды, то ее хватило бы на поддержание движения автомобиля в течение 100000 лет. Иные измерения реальности, которые часто называют «миром духов» — это просто области, которые вибрируют на слишком высоких для нашего восприятия частотах.

Сейчас стало проще говорить о множественной реальности, потому что ученые, наконец, начали прислушиваться к мистикам, медиумам и всем тем, кто долгое время утверждал, что наш «физический» мир — только одна из многочисленных реальностей Бесконечного Сознания. Эти ученые рассматривают иные реальности как параллельные вселенные, являющиеся частью одного объединенного энергетического поля. Квантовая физика, наука о реальности за рамками «физического» мира атома, говорит, в принципе, о том же самом, что и мистики и люди вроде меня, которые рассказывают о различных измерениях и частотах сущего, пересекающихся с нашими. Духовность и истинная наука — в своем незашоренном и непредубежденном варианте — сходны по своей сути. Именно официальная наука и официальная религия вызвали этот очевидный разлад, потому что они стали рабами надменности, невежества и догмы. Первая ненаучна, а вторая — не духовна. Это две стороны одной и той же лжи.

Власть хочет, чтобы мы считали себя всего лишь телами, которые кто-то перекладывает из колыбели в могилу, и ассоциировали себя с тем, что происходит в промежутке между этими событиями на конвейере под названием «жизнь». В массовом обществе нам предлагают верить в то, что после этой жизни мы либо исчезаем, либо переходим под управление Бога-диктатора, который так сильно любит, что готов послать нас в огненный ад, если мы не склоним голову и не станем на колени. Еще в детстве я отверг оба этих варианта. Они казались мне одинаково нелепыми, и только после начала своего осознанного путешествия я нашел ясные ответы на эти вопросы. Я осознал — или, точнее, вспомнил — что Сущее состоит из бесконечного числа частот и измерений, которые собраны в одном и том же пространстве. Они похожи на радио- или телестанции, которые передают сигнал в то место, где вы находитесь. Они существуют «вокруг» нас и внутри наших тел, но не взаимодействуют ни с кем из нас на сознательном уровне, потому что они функционируют на других частотах. Вмешательство происходит только тогда, когда эти частоты расположены друг с другом рядом на шкале. Если вы настроитесь на «Радио А», то его вы и будете слушать. Вы не услышите другие станции потому, что вы не ловите их частоты, но эти станции все равно продолжат свое существование, и кто-то будет слушать их. Когда вы, покрутив ручку, перейдете с частот «Радио А» на волны «Радио Б», вы, конечно же, станете слушателем «Радио Б», но и «Радио А» не исчезнет после этого. Оно продолжит трансляцию — существование — просто вы его больше не можете слушать. Эти несложные правила описывают суть существования нашей реальности и остальных взаимосвязанных измерений. Эти разные «миры» могут делить между собой одно и то же пространство потому, что они вибрируют на разных частотах.

Через некоторое время после зачатия наше сознание входит в «физическое» тело, ограничивается и настраивается на этот диапазон частот; поэтому дети после рождения видят этот «мир», а не какой-то другой. Также вполне можно, настроившись на одну основную реальность, знать и о других благодаря тому, что мы называем шестым чувством, «духовным» зрением, интуицией, видением. Экстрасенсы настраивают свое сознание на другие частоты и получают доступ к каналу, по которому передается информация или осуществляется коммуникация. Иногда эта информация бывает фантастически продвинутой, иногда — полнейшей бессмыслицей. Это зависит от коммуникатора и уровня «канала» или медиума.

Одна из разновидностей такого умения — знать что-то. Ты не знаешь, откуда ты это знаешь, ты просто знаешь и не просишь кого-то поверить тебе. Это знание просто идет откуда-то из глубины. Это знание никогда не подводило меня, и оказалось бесценным при прокладывании дороги сквозь неверную информацию (мысли, казавшиеся правдой, но не являвшиеся ей) и дезинформацию (намеренно переданную для того, чтобы сбить с пути), которые приходили отовсюду во время моих поисков истины о том, что на самом деле происходит за завесой публичных заявлений и телевизионных новостей.»;

«...На электромагнитный спектр приходится лишь 0,005% от общей массы вселенной, а человеческий глаз воспринимает только небольшую полосу даже из электромагнитных частот. Представьте себе эту бесконечно малую долю, доступную человеческому глазу! Наши глаза могут видеть только крошечный частотный диапазон электромагнитного спектра под названием «видимый свет» — цвета радуги между красным и фиолетовым (многие животные могут видеть большую часть электромагнитного спектра). Наши глаза обрабатывают только узкий участок электромагнитного спектра, который сам составляет лишь 0,005% известной энергии/материи, и все равно огромное количество находящихся в забытьи людей (включая «ученых») осмеивает идею о том, что мы не одиноки, и существование других форм жизни, сильно отличающихся от нашей. Какая поразительная чушь, и они еще насмехаются над другими! Но из-за того, что большинство верит «экспертам», эта чепуха бытует в общественном разуме.

Этот «видимый свет» — лишь крошечная полоса электромагнитного спектра, который, в свою очередь, составляет всего 0,005% от всей материи/энергии в известной нам вселенной. Именно в этом узком диапазоне частот мы декодируем «свет» в «физическую» реальность. Глаза не отправляют в мозг образы трехмерных улиц, деревьев, детей, играющих в парке, или чего-то еще, что, как мы думаем, мы видим вокруг. Глаза отправляют электрические сигналы. Только после того, как мозг декодирует эти сигналы в мнимую трехмерную реальность, и появляется тот мир, который, как мы думаем, действительно существует «вокруг».

Когда вы смотрите на эту книгу, то, само собой, вам кажется, что она находится снаружи, но она просто существует в вашей голове — как и вы сами в виде «физического» тела! Образ и ощущения от книги — это электрические сигналы, декодированные вашим мозгом, и то же самое относится к звукам, запахам или вкусу. Ухо, как и все органы чувств, превращает колебания в электрические сигналы, которые передаются в мозг для последующей интерпретации в звук. Звуки существуют в вашей голове. Нет даже никаких цветов, а только нейроны, выдающие определенные реакции. Цвета — это различные длины волн, которые мозг декодирует из «белого» света электромагнитного спектра. Мы «видим» только то, что нам предоставляет мозг и, как было экспериментально установлено, то, во что мы верим. Нет такой вещи как «одна» определенная вселенная, потому что в каждом мозге существует своя вселенная, образованная личным восприятием. Путь электрических сигналов отдельной мысли сейчас можно проследить с помощью новейших технологий сканирования, и наши верования и убеждения определяют выбор этого пути.

Обратите внимание на эти слова — верования и убеждения. Теперь мы можем лучше понять причины, по которым иллюминаты контролируют «образование» и СМИ, особенно телевидение. Если им удастся имплантировать в человеческий разум набор запрограммированных верований и убеждений о мире и о том, что является реальностью, эти верования и убеждения будут редактировать, через мозг, то, что люди «видят». Подобное редактирование создаст реальность, которая будет соответствовать тому, что, по верованиям и убеждениям людей, они должны видеть. При этом в деталях преподносится все то, что укрепляет предвзятые верования и убеждения, а все то, что не соответствует им, убирается. Все, что, как мы думаем, мы видим, диктуется нам предвзятыми мыслями и идеями, и именно поэтому система постоянно старается имплантировать их.»;

«...один пример — посмотрите на разговор двух людей, у которых есть предвзятое мнение по отношению друг к другу. Никто не прислушивается ни к содержанию слов другого, ни к тому, как они произносятся, потому что закоснелое убеждение пропускает только те слова и тон, которые подходят под систему убеждений о другом человеке. Мы поступаем так с каждым образом, который, как нам кажется, мы видим.»;

«...Гипнотизер на вечеринке сказал Тому, что, проснувшись, тот не сможет видеть свою дочь. Прежде чем щелкнуть пальцами, гипнотизер поставил дочь перед отцом так, что Том сидел, глядя на ее живот. После «выхода» из транса у него спросили, есть ли его дочь в комнате. «Нет», — ответил он. Его дочка рассмеялась, но Том не услышал ее. Гипнотизер отошел назад и поместил свою руку за спину девочки. Он сказал, что держит кое-что в руке, и спросил, может ли Том назвать эту вещь. Том даже немного удивился, потому что ответ казался ему очевидным. «Вы держите часы», — сказал он. Гипнотизер поинтересовался, может ли Том прочитать надпись на часах, и Том сделал это. Все это время его дочка стояла между ним и часами! Невозможно? Выдумка? Совсем нет. Имплантированное ему во время гипноза убеждение о том, что дочери там не было, отфильтровало ее из потока информации. Мозг Тома получал сигналы, и когда «реальность» нейрологически выстраивалась у него в голове, девочки в ней больше не было. После того, как ее убрали из его личной иллюзии — или кинофильма — ничто не препятствовало ему видеть то, что находилось за ней.

Эту историю стоит вспоминать перед тем, как без оглядки поверить в увиденное. Большинство людей имеет «ментальный экран», который не дает им заглянуть за «завесу материи», а «завеса материи» — это видимый свет из электромагнитного спектра.

Так что же реально? Все то, что, по вашим верованиям и убеждениям, является реальным или может быть навязано вам в качестве реальности через убеждения. Теории определили, что мы можем наблюдать, а что — нет. Человечество находится в таком же гипнотическом трансе, как и участник гипнотического сеанса; на самом деле, даже больше того, потому что над подопытным на кратковременном сеансе работает всего один гипнотизер. В повседневной жизни на всех нас обрушиваются гипнотические импланты. Сначала учителя рассказывают нам о том, что реально и возможно, а в дальнейшем их место занимают СМИ и наше окружение. Как участнику гипнотического сеанса говорят, что в зале есть слон, так же и нам говорят, что врачи и официальные ученые знают, о чем говорят. Поверив в подобную чушь, мы подгоним свою реальность под неё.

Технологии вроде «крадущегося тоталитаризма» и Проблема-Реакция-Решение — яркие примеры того, как иллюминаты пытаются имплантировать убеждение, предназначенное для подгонки нашей реальности к той, которая им выгодна. Человечество находится в трансе и видит то, что ему приказали видеть, в точности так же, как Том на той вечеринке. Нам надо, наконец, проснуться, вырваться из этого транса и вспомнить, кто мы есть на самом деле. Мы думаем, что обрести просветление означает найти иголку в стоге сена, когда, на самом деле, просветление — осознание того факта, что нет ни иголки, ни сена. Именно трансовое состояние удерживает нас в стороне от этой истины.

Иллюзия простирается ещё глубже убеждений, которые формируют нашу реальность.

Власть иллюминатов хочет, чтобы население воспринимало мир исключительно с помощью пяти чувств, и практически все наше общество нацелено только на восприятие образов, звуков, вкуса, ощущений и запаха. Людей намного проще обманывать и контролировать тогда, когда они лишены доступа к высшим источникам информации, интуиции и вдохновения. Именно поэтому наша «наука» взяла себе девиз «этот мир — единственное, что существует», который и по сей день доминирует в школах и университетах. Крупнейшие религии тоже используются для укрепления фундамента этой реальности посредством объявления коммуникаторов с иными измерениями слугами дьявола. Сотни тысяч людей были убиты только во времена инквизиции за то, что имели дар многомерного видения. Когда вы говорите, что «слышите голоса» или «видите духов», вас порицают или высмеивают; но если вы заявите, что с вами общается христианский «Бог» или вам было видение «Матери Марии», то в вашу честь захотят построить храм. Разница здесь в том, что в первом случае вы посягнули на систему верований, а во втором — посодействовали ее дальнейшему продвижению.»;

«...абсолютно всё, осуществляемое под руководством иллюминатов, направлено на них. Посмотрите любой блок телевизионной рекламы — она нацелена на пять чувств. Эти чувства являются кодом доступа к ДНК и ее центральному процессорному устройству, потому что сигналы от органов этих чувств расшифровываются и определяются мозгом и  сетью кристаллических передатчиков-приемников. Ваш мозг и ДНК определяют, что вы едите, и какой вкус для вас имеет эта еда; точно так же дело обстоит и с тем, что вы видите, ощущаете, слышите и нюхаете (или думаете, что делаете это). Эти пять чувств являются иллюзией и ключом к удержанию нас в еще более масштабной Иллюзии. Еда, которую мы едим, производится, за редкими исключениями, с добавлением химикатов и ядов, выпускаемых биотехнологическими и фармацевтическими компаниями иллюминатов. Эти химические вещества манипулируют мозгом и указывают нам вкус пищи. То, что, по нашему мнению, мы видим, определяется тем, что иллюминаты, через СМИ и образование, указали нам видеть. Звуки, например музыка, создаются корпорациями иллюминатов, которые определяют, каких артистов и какие звуки (частоты) нужно продвигать. Теперь мы можем ещё более осознанно рассмотреть слова писателя Майкла Эллнера о нашем мире. Он сказал:

«Просто взгляните на нас. Все вывернуто наизнанку; все перевернуто вверх дном. Доктора калечат здоровье, юристы калечат справедливость, университеты калечат знания, правительства калечат свободу, основные СМИ калечат информацию, а религия калечит духовность».

Ответ на вопрос «Почему так?» очевиден…».

Что показала Ливия? Начало. Часть 2-я

Санчес: «...Хотя я на протяжении нескольких лет участвовал в ритуальных церемониях виррарика, наблюдая и переживая своим как телесным, так и осознанным восприятием работу маракаме, раз за разом я все отчетливее осознавал: то, что мне удается воспринять, есть лишь малая часть того, что происходит на самом деле. Ритуалы необычайно многообразны и сложны, и все, что маракаме делают — зажигают огонь, танцуют, а также то как они ходят, поют, как они садятся, их одеяния, ритуальные предметы, работа исполнителей ритуальных песен, ответные реакции участников ритуала, вход в магический круг и выход из него, то, как они приближаются к огню и обращаются к нему, — все это имеет определенную, точно выверенную форму, направление, ритм, особый порядок исполнения. Наше упрощенное представление о ритуале, в ходе которого индейцы преимущественно танцуют, поют и смотрят на огонь, имеет мало общего с реальностью. В настоящем ритуале имеет место нечто большее, неизмеримо большее! Происходит так много всего, что некоторые ритуалы продолжаются на протяжение дней или недель без повторения каких-либо из процедур прошлых дней. Трудно поверить, но все участники выполняют свои роли с полной концентрацией и удивительной точностью, с полным знанием того, как себя вести в каждый отдельный момент. В результате они ведут себя как единое тело, действуя абсолютно синхронно, не прибегая при этом к каким-либо устным договоренностям. Достаточно сказать, что мне никогда не доводилось видеть индейца виррарика в роли инструктора, объясняющего другим, как следует себя вести в ходе ритуала.

Ученичество у духа

В самом начале я спрашивал себя: “Как все они этому учатся? Как получается, что никто из них не нуждается в каких бы то ни было инструкциях?” Молчаливое наблюдение дало мне первую часть ответа: они учатся, начиная с детства, начиная даже с материнской утробы.»;

«...получаемое при обучении знание не является чисто человеческим знанием. Знание воинов-тольтеков не состояло и не состоит из слов, почерпнутых из книг или услышанных из уст учителя. Хотя слова неизбежно присутствуют между учеником и тем, кто подталкивает его к знанию, они играют второстепенную роль; обычно они полезны уже после того, как ученик лично приобщился к знанию.

Для приобщения к истинному знанию не требуется книг, учений, учителей или слов.

Единственный способ — жизнь, единственный учитель — Дух и его видимое лицо: природа.»;

«...если нам не хватает внутренней убежденности или необходимой энергии, то все великие учителя, все прочитанные книги, все пройденные курсы нам не помогут.

Метод “учи себя”, о котором знали наши предки, особенно оправдан в нашу эпоху. Время учителей прошло, и для каждого настало время осознать свою ответственность за все, что с ним происходит.»;

«Повседневная жизнь индейцев виррарика глубоко связана с их религиозным мировоззрением. Их религия не отделена от повседневной жизни, она не похожа на религию тех, кто ходит время от времени в церковь лишь для того, чтобы затем опять забыть все, что связано с верой — до очередного посещения церкви. Для индейцев виррарика религиозная мысль не представляет собой набор доктрин или кодекс верований. Она не записана в какой-либо священной книге, не направляется священниками или какой-то церковной иерархией. Какая-либо религиозная иерархия, официально признаваемая всеми и тем или иным образом доминирующая над обществом, отсутствует. Для них религия — это образ жизни, в котором каждое их действие находится в определенной связи с силами, правящими миром. Поскольку у них нет ни священных книг, ни религиозной иерархии, они делят между собой ответственность за сохранение и воссоздание своей картины мироздания день заднем, поколение за поколением. Благодаря этому, исторические предания, песни и легенды о Тамаце Кахуллумари или Татевари, или рассказ о сотворении мира не являются неизменной, застывшей историей. Когда маракаме рассказывает эти истории, он не просто повторяет что-то механически заученное или полученное от другого мага; он скорее пересказывает то, что он непосредственно видит в самый момент совершения ритуала. Ко многим услышанным за свою жизнь историям, где действуют персонажи космогонии индейцев виррарика, он будет добавлять другие истории, которые сам непосредственно наблюдает или о которых он напрямую узнает в те моменты, когда его осознание фокусируется на особой реальности.

Для индейцев виррарика поиск Бога или Духа начинается не со слов, не  с того, о чем вам рассказывают и чему вы верите. Это нечто, что вы сами видите и слышите. В течение многих лет ребенок у индейцев виррарика слушает песни и легенды о Прародителе Хвосте Оленя или о Татей Урианака, но пока он не увидит их сам, он не будет по-настоящему приобщен к этому знанию. Как носители западной культуры, мы слишком часто думаем, что религиозная мысль индейцев полна предрассудков и надуманных историй. Объясняется это тем, что наше собственное понимание религии именно таково: собрание догм, в которые мы сами не верим, кодекс норм поведения, которого мы сами не соблюдаем, какие-то истории, свидетелями которых мы сами не были — пустые истории и предрассудки без каких-либо эмпирических доказательств. Мы можем бесконечно говорить о Христе или Боге. Мы можем даже декларировать, что Бог хочет того-то или этого, что “он” думает таким-то или таким-то образом, что он ведет себя так-то и так-то, но мы никогда не видим “его”, “он” никогда ничего не делает на наших глазах.

Естественно, опираясь на подобную пустую и бедную религиозную основу, мы склонны полагать, что нечто подобное должно быть и у индейцев, если только не заходим еще дальше и не начинаем с раздражением говорить о “примитивных религиях”, тем самым ставя самих себя много выше индейцев. Мы проводим исследования, классифицируем, высказываем мнения, — мы уверены, что что-то понимаем. На самом же деле истина заключается в том, что в целом мы не имеем ни малейшего представления о том, что же на самом деле происходит в религиозном сознании индейцев, в особенности тех, кто сохранил краеугольные элементы древних доиспанских религий.

В этом смысле индейцы виррарика представляют собой совершенно особый случай. Их исконная религия оказалась сохраненной практически полностью; она ничуть не была замутнена экспансией варварских религий, как прибывавших из Европы, начиная с XVI века, так и тех, что в последнее время проникают в Мексику из Соединенных Штатов.

В случае с индейцами слово "религия" сохраняет свой первоначальный смысл: religare значит “воссоединять”, воссоединять людей с энергией, которая делает мир живым, с энергией, которую мы можем называть Богом, Нагуалем, Духом, Смыслом, Исуси[1] или любым иным пришедшем нам на ум словом.

Религиозные практики и ритуалы индейцев продолжают оставаться действенной и жизнеспособной системой, позволяющей представителям этого народа эффективно воссоединяться с Духом, и именно поэтому мы можем сказать, что имеем дело с живой религией. Она открывает путь к воссоединению с Духом, используя при этом сложную и необычную систему восприятия и осознания; другими словами, то, что передает маракаме в своих песнях, это не истории, заученные им на каком-то из этапов его жизненного пути и в дальнейшем пересказываемые остальным. Скорее он имеет дело с самим мирозданием или с целой серией параллельных миров, куда он может эффективно проникать, — иногда вместе со всеми другими участниками ритуала, — благодаря использованию таких форм внимания, о существовании которых обычный человек даже не подозревает.»;

«Индейские народы, о которых идет речь в книге, не разделяют шкалу ценностей, принятую в современном обществе. Они живут в другом мире, о котором нельзя получить представление, не обретя собственного опыта. То, что делает их такими особенными — это не чудеса с отменой физических законов (о которых мы сами знаем так мало), не паранормальные способности и не власть над сверхъестественными силами. Они замечательны тем, что любят и уважают мир природы, а не так ценимое нами чувство собственной важности или его проявления. Они знают и практически используют присущие нагуалю аспекты человеческого осознания и устанавливают связь с нагуалем мироздания, нам же об этом почти ничего не известно. Они замечательны, потому что они другие. Это свойство делает их в наших глазах учителями, способными помочь в обретении магического знания, невзирая на то, что у них нет ни малейшего стремления обучать нас чему-либо, так как они слишком заняты углублением своих собственных знаний. Их отличие от нас позволяет им воспринимать недоступные для обычных людей грани реальности, а их восприятие очень трудно понять тому, кто не жил с ними рядом. Речь идет не о поиске необычного ради самого поиска; скорее, это поиск результатов, ведущих к полнокровной и сбалансированной, насыщенной событиями жизни. Жизнь становится богаче, если вмещает в себя неизвестную сторону реальности внешнего мира, и неизвестную сторону нас самих. Об этом моим друзьям-индейцам, хранителям уцелевших с древних времен знаний, известно очень многое. Они замечательны не только этим, но и тем, что они смогли выжить. Они сосуществуют с нами в этом мире. Но чтобы сохраниться, им пришлось выстоять в пятисотлетней непрерывной борьбе против западного общества, одержимого навязчивой идеей уничтожить все, что отличается от его собственной нормы.

Одна из привлекательных черт традиции тольтеков, — то, что в их духовных упражнениях и образе жизни нет ничего напоказ. Они действительно живут. Когда они исповедуются, то это делается не “как если бы” они исповедовались; они действительно исповедуются. Когда они находятся перед лицом Дедушки Огня, они не делают это “как если бы” они общались с ним; они полностью открывают свои сердца, они слушают его и говорят с ним. Мы имели возможность убедиться в этом однажды ночью, во время “оленей охоты” после паломничества к святым местам. Мой друг Маноло вспоминает: “Эта ночь вовсе не казалась необычной. Какое-то время они танцевали, но скоро все улеглись спать. Я ощутил укол ностальгии при мысли о городе, но в целом, под воздействием магии, к которой нам было позволено отчасти приобщиться, город уже не казался мне таким привлекательным. Я не мог уснуть и начал записывать слова песни при свете огня. Позднее, когда казалось, что уже вряд ли случится что-то новое, я получил последний, самый большой за это путешествие подарок. Я писал уже какое-то время, когда ощущение движения поблизости заставило меня оторваться от записей. Все спали. Антонио (великий маракаме) медленно поднялся, приблизился к огню и начал говорить с ним, в речи его звучало чувство... огромное, всепоглощающее. Я не существовал для этого человека, но его чувства насыщали меня. Выглядело это так, как если бы он говорил с кем-то очень близким; он сделал паузу, и огонь ответил ему. Я не знаю, как это случилось, но огонь ответил ему. Не могло быть никакой ошибки. Маракаме Антонио заплакал, и тут же, внезапно, так же как и началось, все закончилось. Он повернулся и пошел спать. Где побывал этот человек? Какие миры он воспринимал в тот момент? Я прекрасно ощущал, что оказался причастен к замечательному событию. Присущее этим людям видение мира основано на восприятии тех живых существ, которые постоянно сопровождают их: Дедушка Огонь, Брат Олень, Отец Солнце, Мать Земля. Здесь нет места вымыслу, толкованиям, жалобам или суждениям. Все их поступки отмечены печатью безупречности. Я был переполнен эмоциями и мне не оставалось ничего другого, как заплакать”.

Они не притворяются, что “охотятся на оленя” на Хумун Куллуаби[2]. Они вкладывают все свое существо, без остатка, стремясь встретиться со своим оленем — видением, который учит их “правильному образу жизни”. В сравнении с ними. мы, люди современного общества, выглядим никчемными существами, которые всегда лгут, совершают бессмысленные поступки так, как если бы эти поступки были очень важны; как если бы мы действительно любили; как если бы мы были очень важны; как если бы мы любили свою работу; как если бы мы любили своих заместителей; как если бы наша борьба была действительно наша — всегда “как если бы”. Вот поэтому я обычно говорю, что люблю этих людей так сильно за то, что они вкладывают себя в каждое свое действие. Нам это также отчасти свойственно. Если бы мы смогли понемногу научиться жить как они, это стало бы огромным завоеванием.».

 

Дэвид Айк: «Если вы верите в «реальность» нашего мира или в управляющего им доброжелательного бога, то вы рискуете увязнуть в очевидных противоречиях, с которыми мы постоянно сталкиваемся. «Почему делается так, когда для людей намного лучше было бы вот эдак…» СТОП, давайте пока остановимся на этом.

Общества упорядочены существующим образом не для того, чтобы «было лучше для людей» или любой другой формы жизни. Они предназначены не для этого. Их цель — обслуживание Системы, точка, конец. Если взглянуть на так называемое общество с точки зрения игры виртуальной реальности, осознав при этом ее цели, то можно заметить структуру в нашей, казалось бы, хаотической «жизни». Система представляет собой многомерную, подпитывающую себя машину, кпд которой превышает 100%. Это значит, что она производит энергии больше, чем потребляет.  Такое было бы в случае, если ваш компьютер, забирая из сети необходимое для себя количество электроэнергии, производил бы столько электричества, сколько требуется целому дому. Такая система, манипулируя попавшим в сети своих вибрационных иллюзий сознанием, производит энергию для питания самой себя. Этой энергией является страх и связанные с ним эмоции.»;

«Разум и эмоции являются творениями ДНК, и ими можно управлять за счет перепрограммирования ДНК и вмешательства в процесс считывания РНК программы.»;

«Мы можем съеживаться, узнавая о каждодневной резне на полях смертельных сражений в Ираке и множестве других мест по всему миру, где ужас является способом существования. Мы можем подсчитывать десятки миллионов жертв, погибших и искалеченных в двух мировых войнах, и размышлять о том, насколько жутко всё это было. Но для Системы иллюминатов любая война, и, в особенности, мировая война, играет роль миллиардов электростанций, которые отдают выработанную собой энергию в общую сеть. Не только непосредственно участвующие в войне солдаты и мирные граждане производят страх и стресс, но также их родственники и всё население, переживая за исход войны. Всё общество в целом создано для генерирования такой энергии.

Взгляните на свою жизнь и на весь мир в целом, и вы поймете, что он представляет собой глобальную станцию, производящую страх и беспокойство.»;

«Если вы отождествляете себя со своим именем и телом, то возникающие у вас мысли и эмоции будут связаны с ограничением. Попробуйте, и вы в этом убедитесь. Так и должно быть, ведь вся программа ДНК направлена на проецирование иллюзорного голографического мира, основанного на правилах, а, по самой своей сути, правила всегда означают ограничение. Эта программа создает свои «плотные» стены, законы физики, болезни, старение, циклы рождения и смерти и бесконечный список причин, по которым что-то нельзя сделать. В ее царстве правит частица не. Я бы хотел сделать это, но… Я бы хотел пойти туда, но… Я бы хотел исцелить себя, но…»;

«Когда мы прекращаем действовать в соответствии с программой, она убирается, и остается только сознание, которое может указать «лазеру» нашей РНК считывать «физическую» реальность другим способом. Когда вы осознаете, что эти запрограммированные реакции не являются вами, в вашей жизни появится гораздо больше гармонии и мира. Будут моменты, когда программа попытается завлечь вас в режим реагирования, но чем чаще вы станете контактировать со своим сознанием, тем реже будет случаться подобное, и тем быстрее вы научитесь останавливать такие поползновения.

После того, как вы выйдете из программы и подключите сознание, у вас появится недоступная ранее естественность. Некоторые документы самих иллюминатов сообщают, что непокорных системе людей (людей с естественным поведением) нужно рассматривать как крупнейшую угрозу. Естественность не уступает свою свободу всем но, законам и правилам запрограммированного общества. Я бы хотел сделать это, но… Никаких но — просто делайте это. Но что подумают люди? Просто деееелайте это. Или, что еще лучше, будьте этим. Сколько раз у вас появлялся порыв сделать что-либо, а затем ваша спонтанность, естественность перекрывалась мыслями и эмоциями, перечислявшими все причины, по которым вам не следует этого делать? Пока вы занимаетесь всем этим, огонек естественности уже будет погашен из запрограммированного брандспойта потоком этих «не могу», «не должен», «виноват» и «а что, если?». Естественность не подчиняется таким правилам.».

 

Санчес: «Ориентируясь на свои собственные культурные традиции, носители “цивилизованной” культуры очередной раз присваивают право высказывать мнение об индейцах, назначая самих себя судьями, способными определить “истинность” индейцев, степень их этнической и духовной чистоты! Такой поверхностный взгляд на проблему индейцев мешает увидеть реальную тайну, находящуюся за гранью очевидного. Тайна эта приоткрывается нам лишь тогда, когда, избавившись от предубеждения, мы становимся открыты для непосредственного и устойчивого контакта с этой другой реальностью — повседневной жизнью во вселенной индейцев.»;

«В течение нескольких веков присутствие католического священника было неотъемлемой частью жизни общины. И на протяжении этих столетий каждый священник, в свою очередь, боролся за искоренение того, что считал языческими и даже сатанинскими обрядами индейцев. Когда я впервые появился в этой общине, они — и новый священник, и индейцы, каждый по-своему — рассказали мне, что предыдущий священник покинул общину менее года назад. Он был очень старым и весьма раздражительным человеком, который в течение десяти лет всеми возможными средствами боролся за искоренение стойкого “идолопоклонства” в этих местах. Этот святой отец очень обижался, когда индейцы общины, весь год притворявшиеся “добрыми христианами”, вдруг исчезали из своих домов и маленьких хижин, чтобы по три дня кряду принимать участие в связанных с культом Земли ритуалах, восходящих к доиспанским временам. К вящему гневу священника, ритуал этот проводился в тайных пещерах где-то неподалеку. Несмотря на все старания, обнаружить эти пещеры ему никак не удавалось. Так продолжалось год за годом, и поскольку дата зловредного события всегда изменялась, — привязанная скорее к открытию сельскохозяйственного цикла, нежели к календарю, — у священника не было никакой возможности узнать, когда же это случится. Он делал все, что мог, — даже устраивал крестные ходы с вынесением из храма статуи Христа, чтобы “изгнать злых духов” из окружающих гор. Все без толку. Эти маленькие заблудшие индейцы оказались исключительно хитры и упрямы. Во время воскресной мессы, — особенно после того, как возвращалась таинственно исчезавшая на три дня паства, — священник гневно распекал индейцев, причем делал это на языке нахуатл, которым овладел за эти годы в совершенстве. Ирония происходящего заключалась в том, что он устраивал индейцам разнос в церкви на их собственном языке, называя их при этом поклонниками дьявола. При этом он употреблял индейское слово, которое сами индейцы никогда не произносят, потому что среди них, как и среди других восходящих к тольтекам народов, это слово имеет магический смысл. Произнести его означает вызвать те силы, которые оно обозначает, привлечь их.

Таким образом, священник постоянно грозил им проклятием, вызывая при этом дьявола снова и снова. Местные жители (те немногие, которые посещали мессы) не знали где спрятаться, когда святой отец совершал великий грех “призывания дьявола в дом Бога”! Они приходили в сильное смущение и теряли всякое желание посещать церковные службы. В один прекрасный день произошло совершенно логичное при таких обстоятельствах событие. Это был обычный дождливый день в горах, когда дождь не просто льет, а прямо хлещет, и гроза непрестанно извергает громы и молнии. Внезапно молния ударила прямо в церковь, попав точно в алтарь и полностью опалив его. Священник был настолько испуган, что тут же сбежал. Для местного же населения происшедшее было совершенно естественно — всего лишь небольшая плата за тяжкий грех призывания дьявола в храм божий. Сам я никогда не встречал пресловутого священника, но мог видеть след удара молнии на сгоревшем алтаре. Во время моего последнего посещения этих мест посвященные Земле ритуалы были все еще живы, а местонахождение пещер оставалось по-прежнему окутано тайной.»;

«...Взгляды большинства современных людей ограничены навязанным нам антропоцентризмом. Такие люди видят в “культе природы” примитивную форму религии, предшествовавшую современной концепции, в рамках которой почитается один бог в облике человека. Такие взгляды — всего лишь еще одна форма проявления свойственного западной культуре высокомерия. Мы упорно помещаем себя в центр бытия, рассматривая природу в целом и каждый ее элемент в отдельности как средоточие ресурсов, существующих исключительно для удовлетворения наших потребностей и желаний. Подобная самоубийственная позиция ведет к непрекращающемуся нанесению ущерба окружающей среде для удовлетворения надуманных потребностей и для все большего наращивания капитала — одно из печальных последствий упомянутого высокомерия. Нам следует пересмотреть свои взгляды на “культ природы”. Мы должны спросить себя — не будет ли более разумными даже необходимым научиться вновь уважать Землю, Солнце, горы, реки и животных, испытывать перед ними благоговение?

Мы вредим природе, используем ее в своих целях и злоупотребляем ее терпением, ибо видим ее не изнутри, а извне. Мы не хотим признать, что сами являемся ее частью, что разрушая ее, мы тем самым разрушаем и самих себя. Духовные практики народов, тесно связанных с природой, неизменно — и сейчас, и в прошлом — отражают более разумное отношение к окружающей среде, позволяющее безопасно (а не самоубийственно, как принято у нас) использовать природные ресурсы.

Это особое чувство духовности определяло и пути их научно-технического прогресса, позволявшие крупным населенным центрам доиспанской Мексики расти и расширяться, не ухудшая состояние окружающей среды.»;

«Следует отметить, что тольтеки, как древние, так и живущие в наши дни, относились и продолжают относиться к религии совсем не так, как принято в западной цивилизации. Для них религия никогда не была стандартом, предписывающим определенный образ действий, догмой или проекцией человеческого самомнения на духовные сферы, что нередко использовалось для манипуляции массами в интересах малочисленной верхушки. Скорее, это был набор способов и практик, служивших поддержанию контакта между людьми и Духом.

Опираясь на присущие людям Запада представления о религии и исходя из нашего современного отношения к ней, мы пытаемся рассмотреть и понять незападную религию — и терпим поражение. Например, пытаясь интерпретировать доиспанские религии, мы впадаем в заблуждение, полагая, что наши концепции, имеющие отношение к религии, универсальны. Так, если мы наблюдаем, как уважительно виррарика говорят о Солнце или совершают связанные с энергией Земли ритуалы, мы привычно думаем, что виррарика считают Землю и Солнце своими богами. Столкнувшись с этими многочисленными символами и проявлениями абстрактного, мы обычно просто говорим, что они “верят во многих богов”.

Большинство религий на протяжении своей истории делали описания Духа все более и более сложными, пока не начинали принимать их за действительность, за чем обычно следовало изобретение Бога. Эго и самомнение активно участвовали в этом процессе, и Бог бывал обычно сотворен по образу и подобию человеческого эго, со всеми его желаниями, гневом, потребностью в признании, похвале и т.д. Затем религия начала “верить” во все эти коллективно придуманные истории о “Боге” и требовать от своих приверженцев действий в соответствии с почерпнутыми из таких рассказов правилами, которые “случайно” оказывались идентичными частным интересам правящей группы.

Такого не случилось ни с древними тольтеками, ни с уцелевшими этническими группами их потомков, — тех, кто сохранил свою первоначальную религию почти нетронутой и в наше время продолжает двигаться по пути, ведущем к встрече с Духом.

Еще один аспект духовности тольтеков, нашедший выражение в их религии, — ее прагматизм. Свидетельством тому может служить короткий разговор с доном Педро де Харо, одним из наиболее влиятельных и уважаемых маракаме виррарика, имевший место во время моего пребывания в горах, в Сан Себастьяне.

— Так что же, сынок, вы там думаете, что мы, индейцы, все дураки, верно? Дураки, потому что верим во многих богов и кто знает, во сколько еще других вещей. Только наша религия, в отличие от религии теварис (метисов или белых) основана не на вере, а скорее на видении. Послушай, я повторю тебе то, что я сказал одному гринго, — из тех, кто именуют себя пасторами[3] и кто верит, что мы — его паства.

Он был очень настойчив, тот гринго, и постоянно упоминал то Христа, то Библию, а потом я сказал ему:

— Погодите, погодите, давайте-ка посмотрим. Откуда вы знаете, что именно Христос делал и чего не делал? А? Вы были знакомы?

— Нет, я не знал его лично.

— Вы знали кого-нибудь, кто был знаком с ним лично?

— Конечно же, нет, он ведь жил две тысячи лет назад.

— Две тысячи лет назад? Да вы наверное шутите! Откуда же вам знать, что он вообще существовал и что все это не сказки?

— У нас есть Его слово в Библии.

— О господи, тогда я погиб! Я ведь даже читать не умею! И после этого вы нам говорите, что индейцы глупые, лишь потому, что мы верим в Землю и Солнце!

Глупые, глупые! Да только никому не нужно рассказывать мне о Татей Урианака (Земле), я сам вижу ее каждый день! И каждый день я питаюсь ее плодами: кукурузой, водой и бобами. Я могу до нее дотронуться, я хожу по ней, живу на ней! И Тау (Солнце), — я ежедневно получаю его теплой его наерика[4]. Мне ничего не нужно делать, только посмотреть наверх, и оно — там.

И еще, что создал Христос? Насколько я знаю, он никогда ничего не создавал, в то время как Земля — только посмотрите на нее — она все время что-то производит! Она кормит нас, и поэтому мы живем. Верно? Так кто же дурак?»;



[1] Этим словом индейцы виррарика обозначают абсолютную энергию, которая под-держивает существование всего сущего.

[2] Одно из наиболее священных мест Виррарика: цель их паломничества. Они называют это место “Раем”.

[3] Священниками.

[4] Свет, знание, видение, обучение.

Что показала Ливия? Начало. Часть 3-я

Санчес: «...традиция тольтеков жива. Это не мертвая традиция, упоминания о которой можно найти лишь в рассказах и легендах. Существуют ее живые носители из числа коренного населения Мексики. Традиция сохранилась благодаря усилиям искренне заинтересованных исследователей, поднявшихся над фанатизмом, плодами фантазии и догматами идеологии. Эти энтузиасты не жалели сил в борьбе за непрерывность ее существования; и в этом они подобны тольтекам, как древним, так и тем, кого называют тольтеками наших дней. К началу нового тысячелетия эта традиция не только продолжает существовать, она трансформировалась в готовое прорасти семя, способное привести к возрождению тольтекского сообщества как духовного, а не этнического объединения.

Сохранить прежнее мировоззрение оказалось вовсе не просто. В течение пяти веков индейцы вынуждены были занимать самое низкое положение, они находились на самом дне мексиканского общества. Сначала их пытались поработить, — а непокорных истребить, — испанские солдаты с их огнестрельным оружием. На смену им пришла церковь и колониальная администрация. Потом появились национальные интеграционные проекты, в действительности направленные на разъединение индейских наций. Капиталисты, воротилы от политики и плантаторы отобрали их земли и превратили самих индейцев в наемных работников-пеонов — почти что в рабов, живущих на мизерное жалованье. В последнее время, опираясь на современные технологии и значительные экономические ресурсы, религиозные организации, — как национальные, так и интернациональные, — увидели в индейцах новый, весьма многочисленный контингент для обращения в свою веру. Доля индейского населения, остающегося верным традиционному укладу своей жизни, резко уменьшилась вследствие физического вымирания, в результате исчезновения их культуры или абсорбции в обществе метисов — в Мексике их называют “местизо”.

Все эти прискорбные события — завоевание, занесенные из Европы болезни, насильственная евангелизация, колониальный период, капиталистическое развитие и индустриализация — в течение половины тысячелетия мало-помалу способствовали сокращению территорий исконного проживания индейцев, пока древние культуры “цветка и песни” почти полностью не исчезли. Каждая из участвовавших в этих событиях внешних сил всеми доступными средствами стремилась заставить индейские племена отказаться от их культуры, религии, образа жизни и сломать их национальную гордость. Вступившие на земли индейцев Мексики и двух Америк отнюдь не с добрыми намерениями, пришельцы попрежнему продолжают попирать законные права коренного населения, но индейские народы не сдались. Они выстояли, хотя для этого им пришлось покинуть свои родные земли на равнинах и искать убежища в самых недоступных горных районах[1].

Эти народы, встречая грудью натиск пришельцев, смогли отстоять свой образ жизни, хотя и немалой ценой. Благодаря им, сегодня, в начале нового тысячелетия, тольтекское сообщество, с его обычаями и ритуалами, продолжает существовать.»;

«Одним из наиболее прискорбных последствий процесса утраты этнической самобытности является так называемое “клеймо” индейца. Из-за унизительных условий, в которых приходится жить большинству местных народов, они стыдятся того, что они — индейцы. Воспринимая белого или метиса как человека, вероятно, имеющего деньги, здоровье и благосостояние, они пытаются “местизофицироваться”, уподобиться метисам, отказываясь для этого от собственного языка, традиционной одежды и культуры. Во многих общинах часто можно услышать, что старшие жалуются на отсутствие у молодых интереса к обычаям предков. Однако следует воздержаться от поспешных выводов. Следует помнить, что индейцам приходится бороться за выживание в условиях чрезвычайной бедности и на грани голода. Их нельзя осуждать.».

 

         Ежели не просто осилили большие «куски» из двух приведённых книг, но и сопоставили, то вы не могли не заметить то, что тот подлинный мир, ту истинную реальность, которую иллюминаты тщательно скрывают от нас путем поддержания работы своей матрицы – эдакого мирового морока, наведенного на человечество – индейцы, сохранившие СВОИ Традиции, не только знают о существовании такой подлинной реальности, но и живут в течение одной жизни сразу во многих мирах, ощущая при этом их цельность и взаимодополняемость. То, к осознанию чего так доходчиво призывает нас Дэвид Айк, давно существует у индейцев! И не просто существует, а существовало и ранее. Давность этой Традиции огромна. Но по другому и быть не может, так как подобное чувствование всей глубины окружающей действительности, её многомерности, многомирности, - это естественная способность любого человека. С ней мы рождаемся. И индейцы это лучше других доказывают. Их Традиция Духовного опыта доказывает правоту Айка как в том, что из себя представляет «матрица», её цель, используемые методы, так и в его догадках, а что же пытаются от нас скрыть.

          А теперь в отдельных фрагментах книги Санчеса слова «индейцы», «тольтеки» попробуйте заменить на слово «русские». «Сохранить прежнее мировоззрение оказалось вовсе не просто. В течение пяти веков русские вынуждены были занимать самое низкое положение, они находились на самом дне росиянского общества. Сначала их пытались поработить, — а непокорных истребить...», «Каждая из участвовавших в этих событиях внешних сил всеми доступными средствами стремилась заставить русских отказаться от их культуры, религии, образа жизни и сломать их национальную гордость.», «Эти русские, встречая грудью натиск пришельцев, смогли отстоять свой образ жизни, хотя и немалой ценой.». И так далее. Можно ли говорить, что атаки враждебных сил на индейцев и на Русов удивительно схожи? Конечно! Но почему такая ненависть и к индейцам, и к Русам, да и вообще ко всем народам, не желающим «цивилизовываться»? Ответ предельно ясен. Потому что все народы, придерживающиеся природных врождённых качеств, естественности, Традиции Рода, видят пагубность навязываемой системы мировозрения, осознанно не желают воспринимать мир сквозь призму матрицы, а значит предельно ясно видят тех, кто навязывает эту матрицу мышления и почему.     

          Совершенно ясно, что читая описание миропонимания индейцев, мы можем сказать, будто читаем о мировоззрении наших Предков. Такое предельное сходство доказывает нам, не развитым и остающимся в западне навязанной матрицы, что тот подлинный мир, описанный и Санчесом, и Айком – такая же реальность, как и те буковы, что вы видите перед собой.

         Сравните два фрагмента. Один из Санчеса: «...В случае с индейцами слово "религия" сохраняет свой первоначальный смысл: religare значит “воссоединять”, воссоединять людей с энергией, которая делает мир живым, с энергией, которую мы можем называть Богом, Нагуалем, Духом, Смыслом, Исуси[2] или любым иным пришедшем нам на ум словом.

Религиозные практики и ритуалы индейцев продолжают оставаться действенной и жизнеспособной системой, позволяющей представителям этого народа эффективно воссоединяться с Духом, и именно поэтому мы можем сказать, что имеем дело с живой религией... в их духовных упражнениях и образе жизни нет ничего напоказ. Они действительно живут. Когда они исповедуются, то это делается не “как если бы” они исповедовались; они действительно исповедуются. Когда они находятся перед лицом Дедушки Огня, они не делают это “как если бы” они общались с ним; они полностью открывают свои сердца, они слушают его и говорят с ним.».

          Другая цитата – из книги «Россия: мы и мир»: «для сегодняшнего человека язык перестал быть характерным исключительно для великорусской речи носителем чувственной мысли, а пре­вратился в некую сигнальную систему, кото­рой пользовались дикие, младосущие племе­на. Достаточно послушать язык «тусовок»от высшего света до молодежных вечеринок, и тотчас же «клево оттянешься».

И создается ощущение, что гибель маги­ческой сути современного разговорного рус­ского языка произошла на наших глазах — по крайней мере кажется, что наши бабушки еще захватили настоящий «великий и могу­чий». Однако это не так, процесс начался еще триста лет назад. Можно искать причины в стремительном развитии техники и техноло­гии последнего столетия (мол, бытие опре­деляет сознание), можно сетовать на убыст­рившееся от этого Время, на экономику и связанное с ней падение нравов, на проис­ки врагов Отечества, желающих растворить в кислоте национальные особенности, на ла­герный жаргон, вышедший из зон (мол, боль­ше полстраны пересидело), на СМИ, на за-силие иностранных терминов и прочего рез­ко возросшего влияния на русскую жизнь. Только все это имеет слишком опосредо­ванное отношение к языку и вряд ли мо­жет значительно на него повлиять. Русская речь имеет такие защитные механизмы, что трехсотлетнее иго Востока, а потом два века (XVIII—XIX) Запада, когда элита картавила на французском и немецком, не в силах были их разрушить. Напротив, языковое влияние сла­вяно-русского этноса было таковым, что волжские булгары, придя на Дунай, забыли свою речь и заговорили на языке обитающих по соседству племен, а тюркский язык Орды на­сытился русской корневой основой. Конеч­но, не без взаимного проникновения, и потому на Украине можно услышать выражение «хата пид железным дахом», где «дах» на немецком — крыша.

Для того чтобы отыскать истинную причи­ну угасания священного огня родной речи, сле­дует открутить виток и вернуться к его на­чалу, ибо зерно Предания там. И — в виде квинтэссенции, в состоянии семени, — но это уже доминанта, содержащая в себе бу­дущее развитие процесса и его результат. Как и в случае с Дмитрием Донским и его! сыном Василием, где первый подготовил почву, а второй посеял зерно будущей Им­перии, так и здесь: Алексей Михайлович рас­колол неприемлемое для Империи «древлее благочестие» и принял новый греческий обряд, а его сын Петр довершил дело отца — «риту­ально» разорвал собственно Язык, расчленив его своим указом на две части — церковный и гражданский.

Да, речь в реформаторском указе идет вро­де бы только о светском письме, то есть, ка­залось бы, о знаковом способе начертания сло­ва. Прежний «кирилловский» полуустав ос­тался в сфере духовной, и появился некий новый гражданский шрифт. Однако при этом совершилось отделение духовного языка от обыденного «гражданского». А человек того времени никогда сам себя не делил на две ипо­стаси существования, обладая религиозным сознанием, не отчленял быт от бытия и, на­оборот, осмысливал себя цельным везде — в трудах праведных, в битвах ратных и перед аналоем. К тому же великорусский язык все­гда был письменным языком, и традиция эта уходит во времена глубокие, дохристианские, а вовсе не к явлению на Русь младосущих бра­тьев-болгар, взявших за основу «кириллицы» более древнюю азбуку (точнее, одну из суще­ствовавших азбук). Отсюда и бесконечная вера в написанное, а точнее, начертанное слово, ибо прежде писали чертами и резами, отсюда священность книги, отношение к ней как к живому организму, которым может умереть^ I если книга долго не читается. У старообряд­цев до сих пор существует обычай, когда книгу в таком случае безвозмездно переда­ют тому, кто будет читать, дабы без челове­ческого внимания не погибли изложенные в ней истины. И это неудивительно, если знать этимологию этого слова: К НИ (НЯ, НЫм ГА, где к ни, ня, ны — ко мне, а га — движе­ние. То есть «приходящее ко мне»! (Сравнив тельное: князь-княже — буквально «прино­сящий ко мне огонь».)

Что же произошло с мироощущением рус­ского человека, с его религиозным сознанием, тогда еще существующим, хотя и потрясен­ным предыдущим Никонианским расколом? А порвалась тончайшая, ныне не ощущаемая материя цельности души и разума, чувствен­ности мысли. Быт отодрали от бытия, словно кожу с живого человека. Был создан преце­дент, позволяющий человеку раздваиваться, жить одновременно по гражданскому и духов­ному закону, по совести и разуму. И случи­лось это потому, что великорусский язык не просто средство для общения с людьми и Бо­гом — это прежде всего мировоззрение, тот самый хранитель и блюститель этнопсихологии.

Надо отдать должное — Петр Великий умел рубить, отсекая за один взмах, не толь­ко головы стрельцам. По молодой ярости обагрив руки. На сей раз ему бы позавидо­вали нынешние изощренные Инициаторы «непрямых действий», поскольку он отыскал и нанес невидимый точнейший удар в крити­ческую уязвимую точку.».

         Мы видим общее: главный удар тьмы направлен на «расчленение» сознания на «бытовое» и «религиозное», на утрату цельности восприятия мира, на фрагментацию мышления. Без успеха такого расчленения закрепить в мозгах искусственную матрицу мышления-чувствования будет невозможно. Но остатки индейцев сумели сохранить цельность мышления, в то время как Русы всё же поддались на «непрямые действия». В качестве утешения можно было бы сказать, что и силы на подавление Русов были брошены не сравнимые с цивилизаторами индейцев, но это мало утешает.   



[1] Regiones de Refugio, Gonzalo Aguirre Beltran, Institute Indigenista Interamericano, Mexico City, 1961.

[2] Этим словом индейцы виррарика обозначают абсолютную энергию, которая под-держивает существование всего сущего.